СТАТЬИ

Поход по рюмочным показал, что Москве надоели понты

Пьют ли москвичи водку — этим странным на первый взгляд вопросом мы задались накануне дня рождения некогда главного русского напитка, который отмечается 31 января.



Источник:
«МК»


К важной дате водка подошла на фоне неутешительных прогнозов. Продажи падают несколько лет подряд, а социологи заявляют, что молодежь теряет интерес к алкоголю. В конце 2018 года в столице закрылась последняя старая рюмочная у Консерватории — недавно на ее месте открыли секс-шоп. Казалось, это последний гвоздь в крышке гроба старой кабацкой Москвы. Однако в прошлом году в городе неожиданно появились сразу пять заведений под названием «рюмочная». Корреспондент «МК» решила провести собственное расследование и выяснить, как там пьют водку и изменились ли питейные традиции горожан со времен СССР.

image

Расследование я начала с самой новой рюмочной, открывшейся в окрестностях метро «Новокузнецкая» в конце октября. Авторы обещали воссоздать атмосферу когда-то существовавшего неподалеку легендарного заведения «Второе дыхание». Мне случалось там бывать, правда, перед самым закрытием рюмочной. Уйти оттуда с ценными вещами и без драки было сложно. И все же найти душевность старых рюмочных, с тем же ценником, но без поножовщины, очень хотелось.

Заведение огорчило сразу — это была рюмочная без рюмок. На аккуратно расставленных столах — импортное пиво и вино. Чистая обувь гостей кричала о том, что здесь пьют сидя, неторопливо и в меру. Классические советские рюмочные предполагали быстрый формат употребления и, соответственно, стоячие места. Поддатые гости ежеминутно наступали друг другу на ноги. Те, кто хотел думать о красе ботинок, шли в рестораны.

Задерживаться в этом заведении я не стала. Мой трамвай должен был привезти меня прямо к дверям следующей рюмочной, на Покровке. Найти эту дверь непросто — там нет никакой вывески. Пока я искала вход, из нужной двери прямо на меня вывалился приличный, но совершенно пьяный парень — буквально «интеллигент в маминой кофте».

Внутри таких было много. Не падали они, видимо, просто потому, что упасть здесь было некуда. Не то что яблоку, но даже малосольному огурцу, который оказался в руках у каждого второго посетителя. «Самая популярная закуска», — объяснила мне девушка-бармен.

— Водки берут много, последние пять заказов — только ее. Но в общем рейтинге она на третьем месте — после ерша и настоек, — рассказала повелительница бутылок, удачно стилизованная под советскую буфетчицу — с синими тенями и прической «взрыв на макаронной фабрике».

Упитанный студент в костюме с галстуком обернулся и всучил в обе мои руки увенчанные дольками лимона стопки. «Подержите», — беспардонно сказал он, видимо, из опасений, что я их немедленно выпью.

— Да, миллениалы, может быть, и не пьют, — с сияющей улыбкой рассказывал студент, — но мы зумеры — следующее поколение. Наши родители заливали водкой горе, может, поэтому она была для них горькой. А мы пьем, чтобы быстрее развеселиться. Она быстрая, — кивнул он на армию стопок на барной стойке, — выпил и сразу так тепло, будто мама обняла.

Закуска классическая: малосольные огурцы, правда, в картонных стаканчиках, бутерброды с килькой и селедкой. Но и без этих реминисценций советской кухни, атмосфера рюмочной являла себя. Пол мокрый от пролитых напитков, посуда бьется каждые 15 минут, шум и гам в этом логове жутком — все, что воспевал главный пропойца русской поэзии.

— Что вам здесь нравится? — спросила я у скромных девушек, потягивающих ерш на подоконнике. — Здесь за углом масса баров, где никто не толкается и, немного переплатив, можно смаковать вино, коктейли и все, что любят пить молодые москвички.

— Там надо соответствовать. Когда наливают бокал вина за 500 рублей, то ты как будто должен соблюдать все эти правила этикета, как-то одеваться соответствующе. А здесь я в своей тарелке.

— Ерш уравнивает всех, деклассирует — добавляет проходящий мимо парень, — не важно: ты из Вышки, МГУ или усть-задрипинского техникума. Здесь чудовищно маргинальная атмосфера, но нам здесь классно. Я — Миша, кстати. А вас как зовут, девчонки?

Я не стала мешать ребятам знакомиться. Как говорит мой приятель — фанат этого заведения: «Знакомства — это главное, зачем сюда можно приходить». Теснота и дефицит места за столиками дают уважительный повод подкатить к любой понравившейся девчонке. А ерш и водка увеличивают шансы на успешное знакомство. В последний раз он познакомился так со студенткой ВГИКа: «Где бы в Москве такой ботаник, как я, мог подцепить будущую актрису? Да еще и угостить всех ее подруг на 500 рублей?» Бесспорно, цена алкоголя определяет контингент.

image

В советские годы люди ходили в рюмочную за дешевой выпивкой, а сейчас — еще за непринужденной атмосферой.

Следующая остановка моего трамвая «Желание» — рюмочная на Чистых прудах. И снова разочарование — от рюмочной здесь одно название. Водка здесь дороже на 150 рублей — казалось бы, сумма небольшая, но разница колоссальная. Там, где цена за стопку переваливает за 100 рублей, душевность и атмосфера братства улетучиваются. Все снова за своими столами, потягивают коктейли. Водку пьют два крепких лысых мужичка — с таким видом, что подходить к ним без оружия или удостоверения сотрудника внутренних органов я бы не стала.

— В основном заказывают коктейли, — поясняет бармен. — Водку берут взрослые мужчины. Те, кто выпивает 100 граммов после работы и едет домой. Им сложно разобраться в нашем меню, поэтому берут, что знают.

Похоже, советский формат «остограмиться» за стойкой и поехать домой практикуют только люди хорошо за 40 — те, кто успел перенять эту традицию от своих отцов. Парень из тех самых миллениалов, что, согласно социологии, перестали пить, признается, что никогда не был в рюмочной.

— И не хочу. Здесь есть вкусные шоты, а водку я не люблю. А этот бар правда называется рюмочная? Смешно.

Следующий пункт — круглосуточная рюмочная на Арбате. Здесь крепкое снова по 100 рублей, разговоры переливаются между столами и посетителями, распивающими ерш стоя.

Студент МГИМО в просторной толстовке заказывает ерш с малиновой настойкой. Такого рецепта не знал даже Венедикт Ерофеев, хотя способ соединения ингредиентов, которым здесь пользуются, описал. «Рембрандт» или «Саврасов»: крепкое вливается в пиво по носовому платку. Так, чтобы жидкости не смешивались. Если получилось, то подлинник, а если нет — подделка.

Студент довольно пьет подделку и признается, что не читал «Москву — Петушки». Его сверстники сами открыли для себя традиционный русский коктейль.

— Москве надоели понты. Что сейчас в тренде? Кухня на районе, простые ингредиенты и понятный вкус. Зачем мне коктейль, куда непонятно что налили? Ерш честный и предсказуемый.

Контингент здесь и на Покровке делится на два типа: взрослые одинокие мужчины около 40 лет и стайки студентов до 25. Миллениалы и правда заходят сюда редко.

Мою теорию подтверждают бородатый историк Олег в клетчатой жилетке и политолог Максим в дорогом костюме. Обоим чуть за 30, и здесь они бывают редко — чувствует себя здесь лишними. Но рады, что поколение Сири и Инстаграма заново открывает для себя традиции русского употребления.

— Разве ты скажешь старому приятелю: «Пойдем, выпьем вискаря?» Это будет буржуазная пошлость, не тот уровень отношений. Виски — как прием отстранения, как будто вы не готовы к новому уровню близости и искренности. А водка — она прозрачная, незаметная, стирает границы, — объясняет Максим. Он уходит и возвращается уже с шестью стопками.

— В одном фильме Алексея Германа-младшего есть такая сцена: ученые обсуждают какие-то политические дела, несут все эту возвышенную чушь, а героиня Чулпан Хаматовой так просто говорит им: «Давайте уже сделаем что-то значительное — выпьем водки». Так и они, — Олег показал на молодежь, бурно обсуждающую политическую обстановку в стране, и придвинул мне полную стопку. Мы выпили без лишних слов.

Сколько стоит выпить в рюмочных Москвы:

Водка 100 руб. за 50 г.

Пиво от 150 руб. за 0,5 л.

Ерш обычный 220 руб. за 0,5 л.

Ерш с настойкой 280 руб. за 0,5 л.

Настойки 150 руб. за 50 г.